Четверг, 01 января 2026 - Мир через Культуру

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

Родился в 1829 году в семье бедного причетника Илии Михайловича и Феодоры Власьевны Сергиевых, в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии. Дед и другие предки в роду его отца были священниками на протяжении 350 лет. Мальчик был слаб здоровьем, часто болел. Мать подолгу молилась о сыне, и Ваня, видя молящуюся мать, сам учился глубокой проникновенной молитве.
Отец с раннего детства постоянно брал его в церковь и воспитал в нем особенную любовь к богослужению. Школьные дела у Иоанна шли плохо. Он много молился о даровании ему разума к постижению учения, и Господь услышал его молитву. После приходского училища он окончил Архангельскую духовную семинарию первым по успеваемости и Петербургскую духовную академию. Женился на дочери протоиерея Константина Несвитского - Елизавете. Супруги приняли на себя подвиг девства.
Молодой священник был назначен ключарем Андреевского собора города Кронштадта. В то время правительство ссылало в Кронштадт убийц, воров и прочих уголовных преступников. На этих отвергнутых всеми людей и обратил внимание молодой кронштадтский священник. Ежедневно он приходил в их землянки и подвалы не на 10—15 минут, чтобы исполнить какую-либо требу и уйти; он шел к живой бесценной душе, к братьям и сестрам, оставался там часами, беседовал, увещевал, утешал, ухаживал за больными, плакал и радовался вместе с ними.
Он сам отправлялся в лавочку за продуктами, в аптеку за лекарством, за доктором, отдавал беднякам все свои деньги, одежду и обувь. Уходил он оттуда радостный, надеясь, что Господь пошлет средства для дальнейших благодеяний. Кронштадтские жители видели, как он возвращается домой босой и без рясы и приносили матушке обувь, говоря: «Твой отдал свою кому-то, придет босым».
Раздавая бедным все свои средства, отец Иоанн скоро убедился, что такая благотворительность недостаточна, чтобы удовлетворить всех нуждающихся. Он призывал жителей Кронштадта помочь бесприютным беднякам. Люди деятельно откликнулись на просьбу пастыря. Стараниями отца Иоанна в Кронштадте был устроен Дом трудолюбия с мастерскими, школой, детским садом, приютом, столовой, библиотекой, бесплатной лечебницей, ночлежным и странноприимным домом. Благотворительная деятельность отца Иоанна исчислялась миллионами рублей в год.
23 декабря 1908 года отец Иоанн совершил последнюю Литургию, а утром 2 января тихо предал свой дух Богу. Похоронен в нижнем храме основанного им в декабре 1902 года Иоанновского женского монастыря на реке Карповке в Петербурге.

В жизни Рерихов было много светлых встреч с просвещенными православными иерархами того времени, было и духовное водительство со стороны «славных служителей Христовых». Среди них — замечательный подвижник и прозорливец конца XIX века святой отец Иоанн Кронштадтский, который был духовником семьи Н.К.Рериха и матери Е.И.Шапошниковой (Рерих), и митрополит киевский Флавиан, и митрополит Антоний, совместно с которым велась «работа по украшению Почаевской лавры», и митрополит Платон, иерарх Американской православной церкви, и отец Георгий Спасский, бывший духовником Н.К.Рериха в Париже.

«Из давних детских воспоминаний встаёт посещение Троице-Сергиевой Лавры. Потом Иоанн Кронштадтский...» — вспоминал о раннем детстве сам Николай Константинович.

Мать художника, Мария Васильевна Калашникова, происходившая из древнего купеческого рода, имела духовным отцом дивного светоча русской православной церкви — отца Иоанна Кронштадтского. Народ любил его и высоко чтил. Не было в России дома, где о нём бы не знали. А.П.Чехов, рассказывая о своей поездке на Сахалин, вспоминал: «В какой бы дом я ни заходил, я везде видел на стене портрет отца Иоанна Кронштадтского. Это был пастырь и великий молитвенник, на которого с надеждой были обращены взоры всего народа».

Благодаря своей матери, Николай Константинович имел возможность общаться с отцом Иоанном с раннего детства. Вот как сам он описывает эти встречи: «"Батюшка завтра приедет". При таком сообщении весь дом наполнялся незабываемым торжественным настроением. Значит, что приедет о.Иоанн Кронштадтский, будет служить, затем останется к трапезе, и опять произойдёт многое необычное, неповторимо замечательное. В зале установлялся престол. От раннего утра и домашние все и прислуга в особо радостном, повышенном настроении готовились встречать почитаемого пастыря. Какие это были истинно особые дни, когда Христово слово во всём вдохновенном речении Великого Прозорливца приносило мир дому. Это не были условные обязанности. Вместе с о. Иоанном входило великое ощущение молитвы, исповедание веры».

Так пронзительно точно и взволнованно записал свои воспоминания об отце Иоанне Н.К.Рерих в 1934 году в далёком Пекине. Запомнилось всё, каждая подробность этих встреч: как детьми «издалека замечалась заветная, жданная карета, и торопливо-заботливо проносилось по дому: "идёт", "приехал". И опять входил благостно улыбающийся, как бы пронизывающий взором о. Иоанн и благословлял всех, сопровождая благословения каждому каким-то особым, нужным словом. (...)

Затем говорилось "помолимся". После чего следовало то поразительно возвышающее служение, которое на всю жизнь не забудет тот, кто хоть однажды слышал и приобщался ему. Поистине, потрясающе незабываема была молитва Господня в устах о. Иоанна. Невозможно было без трепета и слёз слушать, как обращался этот Высокий Служитель к самому Господу с такою верою, с таким утверждением, в таком пламенном молении, что Священное Присутствие проникало все сердца.

Продолжением того же священного служения бывала и вся трапеза с о. Иоанном. Мы, гимназисты, от самых первых классов, а затем и студенты, навсегда вдохновлялись этим особо знаменательным настроением, которое продолжает жить нестираемо десятки лет — на всю жизнь. (...) Также всегда помню благословение о. Иоанна на изучение истории и художества и неоднократные заботы о болезнях моих, которым я был подвержен в школьные годы».

Перед нами — свидетельство самого Николая Константиновича как о том глубоком влиянии, которое оказал на него о. Иоанн Кронштадтский, так и о весьма значительном периоде жизни, прошедшем под духовным попечением о. Иоанна, а также о духовном, молитвенном опыте, к которому был приобщён Н.К.Рерих с самых юных лет, а это — уже сокровенные основы духовной традиции православия.

Мы знаем, что юность Н.К.Рериха совпала со сложным периодом рубежа веков. Брожение умов, критика традиционной религии, атеизм — становились стилем жизни, в какой-то степени модой. Естественно, этими настроениями была заражена и молодёжь. Тем более любопытно узнать о том, как преодолел Николай Рерих эти неизбежные влияния и искушения юности. В дневниковых записях художника мы встречаем свидетельство того, что антирелигиозные разговоры велись в студенческой среде, подвергалось критике и имя о. Иоанна Кронштадтского. Но Николай Рерих отметает незаслуженные высказывания, остаётся верен своему глубокому уважению к о. Иоанну: «Будущее воскресенье непременно надо повидать о. Иоанна. Иначе я буду неспокоен, принимаясь за академическую работу. Недавно спорил об о. Иоанне со Скаловым, он говорит, что это суеверие, ан нет. Для меня о. Иоанн просто весьма уважаемый симпатичный человек, слово которого я ценю».

Из листов дневника Н.К.Рериха мы знаем о том, что был перерыв в общении Николая Константиновича с о. Иоанном Кронштадтским, но именно в этот период произошла одна из самых знаменательных встреч с ним, память о которой сохранялась в течение всей жизни.

«Одно из последних моих свиданий с ним было уже в Академии Художеств, когда теснимый толпою почитаемый пастырь после литургии проходил залами академического музея. Увидев меня в толпе, Он на расстоянии благословил и тут же, через головы людей, послал один из своих последних заветов». «"Не болей! Придётся для Родины много потрудиться".

Вот уже более полувека это напутствие звучит. Так ясно помню залы Академии и густую толпу народа. Он всё же увидал и через головы властно приказал. Он умел мощно послать благой приказ».Поистине, благословение о. Иоанна Кронштадтского стало благим приказом для дальнейших трудов Н.К.Рериха во славу Родины...

Можно добавить к этому, что благоговейное отношение к о. Иоанну Кронштадтскому пронёс Николай Константинович через всю жизнь, отмечая широту мысли о. Иоанна, «свойственную великим подвижникам». В далёком Пекине, в 1934 году, в год своего шестидесятилетия, в листе дневника «Светочи» он писал об о. Иоанне Кронштадтском:

«Известно множество случаев самых необычайных исцелений, совершённых им лично и заочно. А сколько было обращённых к истинной вере Христовой после одной, хотя бы краткой беседы с высокочтимым пастырем. (...) Когда скончался о. Иоанн, то всей Руси показалось, что ушла великая сокровищница русская перед новыми для земли испытаниями. Вследствие отъезда не пришлось быть на погребении о. Иоанна. Так и остался Он как бы неушедшим, а Его светлопрозорливый взор живёт навсегда во всех, кто хотя бы однажды видел Его. И в наши времена не обделена земля великими подвижниками, крепкими, светлыми воеводами земли русской».

Твёрдо Он шёл, ибо решил в сердце подвиг. Уже был предуказан подвиг, но его нужно было принять всем сердцем, без сомнения и сожаления. Такое неуклонное движение не поддерживалось никем из окружающих, кроме Матери. Но Её водительство заменяло Путнику все трудные страдания. Нужно запомнить эти черты жизни Великого путника, чтобы проникнуться величием Его подвига. Надземное, 149

Смутное ожидание нависло над народами. В чрезмерности своих страданий всё человечество предчувствовало появление Спасителя. И Он пришёл в мир земной, посланный Великим Космическим Братством Солнечной системы.

Две тысячи лет тому назад на Землю пришел самый могущественный Пророк и Великий ЛОГОС Солнечной системы Иисус Христос. Весь мир знает имя этого Великого Космического ИЕРАРХА, погибшего страшной смертью по злой воле земных людей и их чёрных иерархов. Приход Его был ожидаем и необходим планете Земля.

Ещё более необходим стал Его Приход в конце 2-го тысячелетия, в конце эпохи Рыб. Его Приход обозначился появлением на Западе «Тайной Доктрины» и «Учения Храма», данных Великим ЛОГОСОМ через Елену Петровну БЛАВАТСКУЮ и Её Учеников. А далее, через Семью РЕРИХОВ, через Четырёх Космических Учителей, было дано Учение ОГНЯ, или Агни-Йога.

Рождество Христово — великий христианский праздник, установленный в воспоминание рождения Иисуса Христа в Вифлееме.

Рождество Христово называют «матерью всех праздников». Значение этой святой ночи столь велико, что даже ход новой истории и наше летосчисление ведём мы от Рождества Христова.

Праздник Рождества Христова занимает большое место в жизни всего мира. На всем земном шаре, где только проповедуется имя Христа, празднуется этот великий день, и с каждым годом, при каждом повторении этого праздника он приносит с собою как бы свежую струю любви и света. В каждом доме, в каждой семье ежегодно идут приготовления к этому дню, дети ожидают его с радостным нетерпением, родители с любовью думают о предстоящем детям удовольствии, мысль о праздничной елке наполняет все сердца.

«Привет, самый сердечный привет к Рождеству и к Новому Году всем друзьям!»[1], — примерно так в течение всей жизни ежегодно, накануне Рождества и Нового Года, приветствовал своих родных, близких и дальних друзей и сотрудников художник Николай Константинович Рерих. Аналогично поступали и его супруга Елена Ивановна, и их сыновья Юрий и Святослав.

Христос В художественном творчестве Н.К. Рериха непосредственно Рождеству посвящены два клейма из Богородичных Праздников для иконы Казанской Божией Матери, запоминающиеся своей необычной иконографической схемой. Сама икона вместе с другими каноническими изображениями была включена художником в его знаменитый «Пермский иконостас» 1907 года.

Изображённые Рерихом святые цари — Каспар, Бальтазар и Мельхиор — принесли, ведомые Вифлеемской Звездой, дары: ладан, золото и мирру. Знание о символике этих даров сохранилось до наших дней: золото — знак уважения к Царству Христову; ладан — признание божественности Христа; мирра, употреблявшаяся при бальзамировании, — пророчество крестной смерти Христа[2].

Эти же святые цари — маги-волхвы православной традиции — стали героями книги «Криптограммы Востока», составленной Е.И. Рерих и изданной в Париже в 1929 году. Читая страницы «Из жизни Христа», а именно рассказ «Звезда», невольно обращаешься в молитвенном устремлении к «Пермскому иконостасу» Рериха. И вновь звучат через два тысячелетия высокие слова «из первых уст»:

«Что это за Звезда, которая вела магов? Конечно, это Указ Братства, чтоб приветствовать Иисуса и сохранить и передать бедной семье некоторые средства.

По лицу земли, не зная точного места, мы шли. Указы Терафима вели изо дня в день. <...>

Вот за яслями маленькое жилище, прислоненное к скале. Вот у очага женщина и на руках Он! Какие же были знаки при этом? Он протянул к нам ручку и на ладони был красный знак. На этот знак мы положили лучшую жемчужину из привезённых нами.

Передав ценности и свящённые предметы, мы предупредили мать о необходимости странствий. И немедленно отправились обратно, выйдя через тот же загон скота (...)

...Говоря о Великом Путнике прежде всего следует сказать о Той, которая незримо вела Его по высотам.

Мало знает история о Матери Великого Путника, которая была не менее великой, нежели ее Сын. Матерь была из великого рода и собрала в себе утонченность и возвышенность духа. Она прибегла к трудному пути, чтобы обезопасить ребенка. Она заложила в Сыне первые высшие думы и всегда была оплотом подвига».
Криптограммы Востока. Из жизни Христа

Именно таким — в подлинных и достоверных образах — предстаёт Рождество в наследии Рерихов.

И в Индии они отмечали этот древний праздник, не забывали о нём в иной культурной среде. А близкое знакомство с буддизмом только обогащало привезённую из России традицию: «Разве буддийское древо желаний, увешанное предметами всех желаний, не отвечает нашему понятию рождественской ёлки?» — восклицал Николай Константинович в очерке «Струны земли» (1924).

Как видим, в литературном наследии Рерихов новогодне-рождественская и святочная темы присутствуют не случайными страницами обычных в таких случаях эпистолярных приветствий. В Рождество тексты Рерихов помогают почувствовать великое обаяние тайны Прихода Спасителя. А зимняя сказка рериховских декораций и костюмов к «Снегурочке» (1908, 1912, 1922) окунает в весёлый мир русских Святок, гаданий и весёлых игр.

Однажды П.Ф. Беликов обнаружил один рождественский рассказ Н.К. Рериха, появившийся 25 декабря 1913 года (по старому стилю) в газете «Русское Слово» (Москва). В рассказе описывается ряд чудес, произошедших в Сочельник и повергших всех в страх и трепет. Однако на другой день самые, казалось бы, необъяснимые «чудеса» нашли банальное объяснение. Кончает Рерих свой рассказ словами: «После того у нас никогда ничего не бывало. Даже сны прекратились. Знаков особенных нет ни на чём. Знамений ждём! Знамений просим!»[4]. И высокие знамения вскоре пришли, чтобы уже никогда не исчезнуть для Будущего.

Путь Рерихов — это Путь подлинных знамений и вдохновений. В Рождество и Святки особенно светло на их родине, в их домах и с их образами. Пусть взыскание Светлого Града устремит путников по кремнистому Пути к Прекрасному!».

«Великий Путник избрал стремительный подвиг и поразительное завершение». (Н., 146).

«...отдал Себя за Истину» (Зов, 2.1.21).

«Он собрал в себе весь Свет. Он наполнился отречением от самости и земной собственности. Он знал Дворец Духа и Храм Огненный. Нельзя внести земные вещи в Огонь. И Дворец Духа не вмещает казны золота. Так можно следовать Великому Примеру» (МО1, 589).

Дорогие друзья!

Администрация сайта сердечно поздравляет вас с Праздником!

Рождество Христово — Праздник Света, Возрождения и Спасения Мира!

Праздник мира и Любви!

Рождество Христово — удивительное время, когда сердце наполняется ожиданием чуда.

И где бы вы ни встречали этот светлый праздник, куда бы вас ни забросила судьба, главное одно: Рождество — это день, символизирующий начало.

Праздник, несущий свет и покой, день, когда нужно задуматься о своём месте в жизни и дать себе обещание стать выше и лучше.

Рождество — это праздник света и цвета, праздник всепобеждающей Любви ко всем людям.

Желаем вам, друзья, чтобы у каждого на душе был мир, мир в семьях, мир с ближними!

Здоровья вам, дорогие, Радости, Любви и Благоденствия!

Сердечно с вами.

Использованная и рекомендуемая литература:

[1] Рерих Н.К. Письма в Америку. - М.: Сфера, 1998. - С. 428. - Письмо от 28 ноября 1943 г.

[2] Холл Дж. Словарь сюжетов и символов в искусстве. - М.: КРОН-ПРЕСС, 1996. - С. 441.

[3] Криптограммы Востока. - Рига: Угунс, 1992. - С. 39-41.

[4] Рерих Н.К. Знамения. - 1913 г. // Рерих Н.К. Избранное. - М.: Советский писатель, 1979. - С. 52-53.

Составлено по материалам журнала «Грани Эпохи», № 29 и материалам интернета.

Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий

(1905-1993)

Выдающийся русский художник Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий родился под знаком Водолея. Все его духоносное творчество предвещает эру этого созвездия — ныне в нее вступила наша Земля, уповая на высветление своих плотных и тонких планов. В картинах Б.А. Смирнова-Русецкого мы видим взаимопросвечивание этих планов: материя здесь уже преобразилась, очистилась — и потому скрытое от взора стало явным. Удивительный прозрачный космос! Сквозь хрустальные сферы нам дано прозреть сияние первичного Духа; и бессмертную архитектуру мира идей; и флору астральных измерений.

Как живописец-мыслитель, он создал свою модель мира, глубоко созвучную исканиям русской поэзии и философии "серебряного века". В молодости мастер учился одновременно у В.В. Кандинского и Н.К. Рериха: творчество этих очень разных художников имеет тем не менее свой инвариант — обращенность к духовным уровням реальности.

Б.А. Смирнов-Русецкий родился в 1905 г. в Петербурге, где прожил до 1917 г., когда его семья переехала в Москву.

В 1917 г. семья художника переехала в Москву. Совсем еще юный, Б.А. Смирнов-Русецкий быстро утверждается в своих эстетических симпатиях, — это М. Врубель и Н. Рерих. Наметившаяся еще тогда духовная связь с Рерихом во многом предопределила и жизненные пути, и художнические искания Б.А. Смирнова-Русецкого. Углублению этой связи содействовало общение с дядей художника А.П. Ивановым. Это был крупный знаток творчества Рериха. Работая хранителем отдела современного искусства в Русском музее, он охотно знакомил Смирнова-Русецкого с художниками "Мира искусства" и "Бубнового валета", с новейшими направлениями. Но особенно часто он задерживал внимание племянника на работах Рериха.

Юный Б.А. Смирнов-Русецкий несомненно уловил столь характерное для Петербурга отсутствие грани между реальностью и вымыслом, — первые наброски сделаны им на том порубежье, где вещное и духовное, действительное и мнимое взаимопереходят друг в друга.

От явного — к скрытому; от плотного — к тонкому; от вещи — к идее: в этом устремлении духа мы найдем ключ к пониманию лучших картин художника.

Эстетике Б.А. Смирнова-Русецкого глубоко созвучны такие строки Владимира Соловьева:

И под личиной вещества бесстрастной

Везде огонь божественный горит.

В 1922 г. художник вошел в состав группы "Амаравелла", возглавляемой П.П. Фатеевым. Один из тезисов программы группы гласит: "Наше творчество, интуитивное по преимуществу, направлено на раскрытие различных аспектов космоса". Декларируя интуитивный характер своего творчества, члены "Амаравеллы" явно полемизируют с эстетикой аналитического и рационалистического искусства.

Судьба "Амаравеллы" сложилась трагически. В 1929 году состоялась последняя выставка художников-космистов. В 1930 г. была арестована В. Н. Пшесецкая (Руна). Увы, художественное наследие этой замечательной женщины погибло почти полностью — сохранилось лишь пять портретов ее работы, посвященных членам "Амаравеллы". Тогда же был подвергнут допросу и краткосрочному заключению А. П. Сардан. После всего пережитого этот тонкий и ранимый человек практически оставил живопись. В. Т. Черноволенко был вынужден уйти в производственную деятельность. Мультипликатором научно-популярного кино стал С. И. Шиголев, — в 1942 году он был репрессирован, дата и место его гибели неизвестны. Художественная деятельность Б. А. Смирнова-Русецкого тоже была скована и заморожена в тридцатые годы, — на второй день войны он был арестован, одним из мотивов ареста была уже давно прерывавшаяся переписка с рериховским центром в Нью-Йорке; неволя Смирнова-Русецкого длилась 14 лет. Абсолютно замкнутый и скрытный образ жизни вел все эти годы П. П. Фатеев, — он принципиально не искал никаких компромиссов с лживой и жестокой властью.

Потенциал "Амаравеллы" был огромен. С болью и горечью думаешь о том, что в силу трагических обстоятельств эти возможности не были раскрыты до конца, не реализовались полностью.

Однако сделанное "Амаравеллой" навсегда войдет в историю не только русского, но и мирового искусства.

Справедливость требует: "Амаравелла" должна занять подобающее ей место в этой истории.

В 1926 г. из рук Н.К. Рериха, посетившего Москву на пути в Центральную Азию, Б.А. Смирнов-Русецкий получил две книги — "Зов" и "Озарение". Они открывали тринадцатитомную серию "Живой Этики" — монументального произведения, в котором Н.К. и Е.И. Рерихи синтезировали духовный опыт Востока с устремлениями современной науки. Во время бесед Н.К. Рериха с членами группы "Амаравелла", объединившей молодых художников-космистов, прозвучали идеи, впоследствии получившие разработку в других книгах "Живой Этики".

В 1930 г. вышла книга "Беспредельность", открывавшаяся такими словами:

"Даем книгу "Беспредельность".

Дельно ли говорить о Беспредельности, если она недосягаема? Но ведь она есть; и каждое великое, если даже оно незримо, то все же оно заставляет обдумать пути к нему. Также и теперь нужно обдумывать пути к Беспредельности, ибо она есть и она ужасна, если она не осмыслена. Но даже в жизни Земли можно приближать и закалять дух к принятию бездны".

1941 год. Третий день войны. Вечерний институт. После приема экзаменов у студентов, доцента Смирнова-Русецкого тихо, без огласки арестовывают и увозят люди в штатском. Далее следует более чем 15-летнее пребывание в Гулаге и ссылке. Сначала Борис Алексеевич оказался в Бутырской тюрьме — этой «академии» Гулага.

«Основное ощущение при этом, — вспоминал Смирнов-Русецкий, — было чувство утраты человеческой личности: я стал номером, и это чувство длилось 10 лет, а потом от него долго ещё трудно было избавиться. Это была жизнь в полном бесправии, на положении подопытного животного, с которым в любой момент могут сделать всё, что угодно».

В эти годы, даже тогда, когда страна задыхалась в тисках войны, Гулаг пожирал в своём ненасытном чреве миллионы и миллионы жертв, разбухая и уничтожая тех, кто уже не вмещался в него.

«Пять суток в страшной жаре, на голых нарах, в вагонах из под угля, пыль от которых въедалась в тело, ехали до Саратова». В знаменитой на весь Гулаг, страшной саратовской тюрьме, где погибла не одна тысяча безвинно осуждённых, в жесточайших условиях — летом в «атмосфере бани», зимой в промозглом холоде, Борис Алексеевич пробыл, дожидаясь приговора, восемь месяцев. Многие не выдерживали. В 1942 году здесь погиб всемирно известный советский генетик Николай Иванович Вавилов. Потом Борис Алексеевич оказался в лагере на Волге — на деревообрабатывающем заводе. Здесь было ещё труднее — барак на 200-300 человек. Нары, матрас, грязная истрёпанная телогрейка, ботинки, галоши — вот и всё имущество зека. Истощённого, еле державшегося на ногах (Борис Алексеевич никогда не отличался атлетическим сложением), его вынуждены были поставить учётчиком в бригаду малолетних преступников, сколачивающих ящики для гранат. Но ребята уже сделанные ящики воровали и приходили сдавать повторно. «У меня была такая дистрофия, что с трудом мог производить арифметические действия. Собирал травы, ел лебеду, и это меня поддерживало». Потом ещё лагеря, ссылки — Челябинск, Свердловск, Новосибирск, Иркутск, Чита, Тахтамыгда, Макинск в Северном Казахстане.

Бориса Алексеевича от голода, холода, инфекции спасало знание Агни Йоги, Живой Этики. «То, что я выжил, было результатом моих моральных установок». Он принимал судьбу, как она есть, на допросах держался лояльно и заботился лишь об одном, как бы лишним словом не вовлечь в эту беду своих друзей по «Амаравелле» и родственников. Ни озлобленности, ни безверия, ни страха. Далее условия содержания стали более лояльными. 10 лет провел Борис Алексеевич в ГУЛАГе и 5 лет в ссылке.

Картина Б.А.Смирнова-Русецкого «Облако» написана в 1958. Она входит в число первых значительных работ художника, в которых он по-настоящему возвращается к искусству и осознаёт это своё возвращение к жизни.

Творческий огонь сопровождал художника до последних дней его долгого, нелёгкого пути. Более того, к 80-ти годам он разгорелся ещё сильнее, чем в юности. Созидая и творя, он пронёс на своих плечах события и драмы целого века России, наполненного противоречиями, войнами, страданиями, заблуждениями, всевозможными ограничениями и гонениями.

На полотнах же Бориса Алексеевича — музыка Красоты мироздания, торжества жизни, устремлённость и вера в великое предначертание человечества, в его космическое будущее. Так как же сформировалась и пробудилась та сила, что позволила сохранить ясность ума, оптимизм, радость бытия, дала возможность не просто выжить, но и творить?!

Художник хорошо знает природу нашей страны. Он воспел валдайскую равнину; у него есть великолепный коктебельский цикл; ему удаются образы горного Алтая. Но почему же именно северная природа заняла главное место в пейзажах Б.А. Смирнова-Русецкого?

Владимир Соловьев писал о севере:

Эти мшистые громады

Сердце тянут как магнит.

Что от смертного им надо,

Что за тайна здесь лежит?

Магнитная власть севера...

Н.К. Рерих рассказывал молодым московским друзьям в 1926 г.: "есть на земном шаре места, где заложены особые духовные магниты. В этих местах легче раскрывается самосознание; они отмечены красотой и гармонией". Быть может, такой магнит сам Рерих оставил в Сердоболе? И Б.А. Смирнов-Русецкий ощутил его притяжение?

Пусть рассказ Рериха является легендой. Но гипнотическое воздействие северной природы бесспорно, — его ощутил на себе каждый, кто бывал в Карелии. Б.А. Смирнов-Русецкий нашел в карельских пейзажах нечто особо близкое, отвечающее самым глубоким потребностям духа. Это очень интересная проблема: соответствие, аналогия между ландшафтом и душой человека. Иногда в пейзаже как бы угадываешь самого себя — словно природа здесь нашла точнейшее образное выражение для твоего внутреннего мира.

Во многих его земных пейзажах угадывается космический контекст. Таково мироощущение художника. Ему близок космизм современного мышления. В работах К.Э. Циолковского, В.И. Вернадского, А.Л. Чижевского выявлена связь нашей планеты с космосом. Художник эмоционально переживает красоту и глубину этой связи. Он пытается воплотить ее в символических по своему звучанию образах.

Летом 1957 года произошло очень важное для Смирнова-Русецкого событие — встреча с Юрием Николаевичем Рерихом, незадолго до того вернувшегося на родину. Он рассказал об уходе Николая Константиновича Рериха в 1947 году, переезде Елены Ивановны и Юрия Николаевича в Дарджилинг, где в 1955 году Елена Ивановна скончалась, завещав сыну непременно вернуться в СССР. «С огромной радостью воспринимал он Родину; в общении с ним я по-новому увидел советскую жизнь и постоянно учился тому глубокому патриотизму, что сохранился в семье Рерих.

В его доме царила чудесная старая атмосфера гостеприимства, радушия, внимания и теплоты", — вспоминал Борис Алексеевич. Важнейшая задача, которую поставил себе Юрий Николаевич — возвращение на Родину картин отца, Николая Константиновича Рериха, и приобщение его творчества к русской культуре. Открытие долгожданной выставки Николая Константиновича стала событием огромного значения. Длинные очереди стояли на улице, залы были постоянно полны, и Юрий Николаевич испытывал большую радость от сознания выполнения миссии. Очень быстро встречи Смирнова-Русецкого с старшим сыном Н.К. Рериха стали регулярными. Неоднократно Юрий Николаевич бывал дома у Бориса Алексеевича, познакомился с его творчеством. Борис Алексеевич помогал Юрию Николаевичу на самых первых порах его пребывания на Родине. Он помогал Юрию Николаевичу с организацией выставок работ Николая Константиновича в Москве; развешивал картины, работал над каталогом.

Помимо организации выставок, была подготовлена с участием Смирнова-Русецког частичная публикация «Листов дневника» Н.К. Рериха в журнале «Октябрь» за 1959 г. Юрий Николаевич также никогда не отказывал друзьям в помощи, если это было необходимо. Так, в январе 1960 года он подготовил за подписью учёных-востоковедов письмо на имя директора Дома учёных с просьбой организовать выставку учёного и художника Б.А. Смирнова-Русецкого.

Первое участие Смирнова-Русецкого в официальных выставках после почти 20-ти летнего молчания состоялось в период оттепели. Далее последовало огромное количество предложений с разных регионов советской родины. Летом 1961 года Борис Алексеевич побывал и в Крыму — Ялте, Судаке, около двух недель прожил в Планерском. В мае 1960 года из Индии приехал с выставкой своих картин Святослав Николаевич Рерих. Юрий Николаевич и группа Амаравелла с нетерпением ждали этого события. Многолетнее знакомство и сотрудничество с ним для Бориса Алексеевича также были необычайно важны.

Художник нашёл свой путь к Беспредельности. На призыв Рерихов он ответил попыткой художественно освоить неисчерпаемость мира. «Дельно ли говорить о Беспредельности, если она не досягаема? Но ведь она есть; и каждое великое, если оно даже незримо, то всё же оно заставляет обдумать пути к нему. Также и теперь нужно обдумывать пути к Беспредельности, ибо она есть и она ужасна, если она не осмысленна», — написано в книге «Беспредельность». Беспредельность Смирнова-Русецкого не страшна, не ужасна, хотя она несоизмерима с человеком и с его жизнью. Она стала созвучным душе художника образом и передана людям через полотна. Космос художника не был скопирован с фотографий, снятых космическими аппаратами, здесь художник силой воображения приближал к Земле , к человеку далёкие миры.

Жизнь Бориса Алексеевича прошла под знаменем Рериха, вместе с тем художник самобытен. Это не подражание, а общность мировоззрения. Он — ученик и самостоятельный творец, художник-философ. «Не подражание, но поклонение». На 84-ом году своей жизни Смирнов-Русецкий писал в своём дневнике о Н.К. Рерихе: «...снова такое чувство любви, близости и родственного единства. Это так трудно выразимо, но весь мир, в котором жили Н.К.и Е.И. это мой мир, мир моего детства, юности, мир мечтаний и надежд, а теперь и мир совершений, продолжающих традиции и духовные искания». Смирнов-Русецкий всегда отчётливо осознавал: главная встреча в жизни – встреча с Н.К. Рерихом. «Значимость этой встречи так велика, что за прошедшие 60 лет я ещё не всё освоил, осознал и реализовал... Это была встреча с подлинным Учителем в искусстве и в жизни»

Смирнов-Русецкий свято чтил заветы своего Учителя. Борис Алексеевич говорил:«Искусство — это свет духовной интуиции, озаряющий каждого, кто сумеет избавить свой внутренний мир от сиюминутных, корыстных и эгоистических интересов. В каждом гениальном творении — заключено вдохновенное озарение мастера, сумевшего очистить, подготовить себя для восприятия великого проявления Духа. На моем долгом творческом пути, охватившем более семидесяти лет, было немало трудностей, страданий, даже безысходности. И лишь радость ожидания великого будущего, которое потенциально уже живет в нас, вера в безграничную гармонию Космоса укрепляли мой дух и не позволяли сдаваться.Теперь, в конце жизни, я чувствую, что творил, и одолевал невзгоды не напрасно».

Ушёл Борис Алексеевич с физического плана жизни 7 августа 1993 года, до последних дней оставаясь в непрестанных трудах служения Истины и Свету всеми делами и помыслами, творческими произведениями.