Научно-философское общество
Мир через Культуру

Волошин - Певец Киммерии

Волошин М.А. Волошин М.А.


«...Каждый рождается дважды.

Не я ли в духе родился на стыке веков?»

Максимилиан Александрович Волошин

«...Я родился в Киеве 16 мая в день Святого Духа.

События жизни исчерпываются для меня странами, книгами и людьми.

Страны: первые впечатления – Таганрог и Севастополь; сознательное бытие: окраины Москвы, Ваганьково, машины и мастерские железной дороги; отрочество – леса под Звенигородом;

пятнадцать лет – Коктебель – самое ценное и важное на всю жизнь,

двадцати трех – средне азиатская пустыня – пробуждение самосознания; затем Греция и все побережье и острова Средиземного моря – в них обретенная родина духа; последняя ступень – Париж – сознание ритма и формы.

Книги-путники: Пушкин и Лермонтов с пяти лет; с семи – Достоевский и Эдгар По; с тринадцати – Гюго и016 Диккенс; с шестнадцати – Шиллер, Гейне, Байрон; с двадцати четырех – французские поэты и Анатоль Франс; книги последних лет: Бхагават-Гита, Маллармэ, Поль Клодель, А. де Ренье, Вилье де Лиль Адин – Индия и Франция.

Люди: лишь за последние годы они стали занимать в жизни больше места, чем страны и книги. Имена их не назову.

Стихи начал писать с тринадцати лет, рисовать – двадцати четырех. Из произведений современных поэтов раньше других я узнал “Кормчие Звезды” Вячеслава Иванова (1902), после Бальмонта. У них и у Эредиа я учился владеть стихом».

 

Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин родился в Киеве 16 мая 1877 года в семье юриста. Родовое имя семьи идёт из Запорожья.

В 1893 году Е.О.Оттобельская Кириенко-Волошина с сыном (отец Александр Максимович умер в 1881 году)

…переезжает в Крым;

…мальчик учится в Феодосийской гимназии.

Позднее студент М.Волошин был исключен «за агитацию» из Московского университета и начал путешествие «за гроши, пешком» по Европе.

В 1900 году, предупреждая свою возможную ссылку, отправляется в составе изыскательской экспедиции в Среднюю Азию.

Весной 1901 года Максимилиан Волошин уехал в Париж, решив заняться самообразованием.

В 1903 году поэт возвращается в Коктебель и начинает строить свой собственный дом. Отныне он навсегда связан с этим уголком Земли.

К этому времени Он уже известный литературный критик, поэт и художник со сложившимся мировоззрением, опередившим многих своих современников не только широтой своих взглядов и энциклопедичностью своих знаний, но и поразительной глубиной духовных прозрений, почвой для которых был Его, без сомнения, высокий и светоносный Дух.

«Я весь — внимающее ухо,035 Voloshin

Я весь — застывший полдень дня.

Неистощимо семя духа

И плоть моя — росток Огня:

Пусть капля жизни в море канет –

Нерастворимо в смерти «Я».

Не соблазнится плоть моя,

Личина трупа не обманет,

И не иссякнет бытие

Ни для меня, ни для другого:

Я был, я семь, я буду снова!

Предвечно странствие мое».

Приветствуя ветер свободы, принесённый Революцией 1917 года, Максимилиан Волошин, тем не менее, видит ближайшее будущее:

«...Террор, гражданская война, расстрелы, заставы, озверение, потеря лика, раскрепощенные лики стихий, кровь, кровь, кровь...»:

«В эти дни великих шумов ратныхРаспятое человечество. С.Н.Рерих

И побед, пылающих вдали,

Я пленён в пространствах безвозвратных

Оголтелой, стынущей Земли.

В эти дни не спазмой трудных родов

Схвачен дух: внутри разодран он

Яростью сгрудившихся народов,

Ужасом разъявшихся времён.

В эти дни нет ни врага, ни брата:

Все во мне и я во всех. Одной

И одна — тоскою плоть объята

И горит сама к себе враждой.

В эти дни безвольно мысль томится

А молитва стелется, как дым.

В эти дни душа больна одним

Искушением: развоплотиться»

В этом переделе Мира Волошин нашёл возможность не потерять себя – и как человек, и как творец.

По воспоминаниям друзей:

«...Чужд Он был метанья, перепуга, кратковременных политических восторгов.

На свой лад, но также упрямо, как Лев Толстой, противостоял он вихрям истории, бившим о порог Его дома. Изгоем оставался Он при всякой власти.

И когда Он с открытой душой подходил к чекисту, на удивление вызывая и в том доверчивое отношение, – это не было трусливое подлаживание.

И когда Он попеременно укрывал себя то красного, то белого, и вправду не одного уберёг, – Им руководило не соглашательство (оппортунизм), не дряблая жалостливость, а твёрдый внутренний закон».

018 .ashx«Я не сам ли выбрал час рожденья,

Век и царство, область и народ,

Чтоб пройти сквозь муки и крещенье

Совести, огня и вод?

Апокалиптическому зверю

Вверженный в зияющую пасть,

Павший глубже, чем возможно пасть,

В скрежете и в смраде — верю!

Верю в правоту Верховных Сил,

Расковавших древние стихии,

И из недр обугленной России

Говорю: «Ты прав, что так судил!

Надо до алмазного закала

Прокалить всю толщу бытия,

Если ж дров в плавильной печи мало,

Господи! Вот плоть моя!»

После Февральской революции Волошину стало понятно, что «это только начало, что Русская Революция будет долгой, безумной и кровавой».

Потребовалось время, чтобы поэт осознал, что значит для народа Революция в октябре.

У себя, в Коктебеле, Волошин не остаётся сторонним наблюдателем. С Княжевичем и Кедровым Он «устанавливает в Коктебеле большевистское правительство», по его собственным словам.

Он стремился к объективному воспроизведению революционной действительности. Он пишет стихи, посвященные революции и гражданской войны.

041 1920

«Как всегда, всё что бывает со мной, оказывается парадоксальным: мои стихи одинаково нравятся и большевикам и добровольцам… Я стою действительно над партиями. Между тем как развёртывающаяся историческая трагедия меня глубоко захватывает… Я, относясь ко всем партиям с глубоким снисхождением,.. ни к одной не испытываю враждебности: человек мне важнее его убеждений…

Поэтому единственная форма активной деятельности, которую я в себе подавил, – это мешать людям расстреливать друг друга».

Он создаёт цикл стихов «Неопалимая Купина».

Обращение к библейской  мифологии не случайно.

Для Него Неопалимая Купина – горящий, но не сгорающий куст терновника – символ России.

Он верит, что сквозь бури потрясений, лишений, бед и войн Россия выйдет обновлённой.

Когда в ноябре 1920 года, гражданская война в Крыму окончилась, в местной газете появилось его стихотворение «Сибирской 30-ой дивизии»:

046- V«Перед вами утихает страх

И проясняется стихия

И светится у всех в глазах

Преображённая Россия».

В тяжкие годины передела мира судьба хранила Волошина. Он не только пережил смуту революцию, войну, голод, террор, но смог помочь выжить многим людям - близким и не очень. Имя Волошина в Крыму пользовалось непререкаемым авторитетом, даже простые солдаты и матросы знали - «Волошин-поэт».

Сопровождая генерала Н.А.Маркса, известного учёного, чьи «легенды Крыма» мы и сейчас можем прочесть, Волошин не раз отводил от него угрозу для жизни.

Он вспоминает:

«...Я не стал ему (ротмистру контрразведки) возражать, но сейчас же сосредоточился в молитве за него. Это был мой старый, испытанный и безошибочный приём с большевиками.

Не нужно, чтобы оппонент знал, что молитва направлена за него: не все молитвы доходят потому только, что не всегда тот, кто молится знает, за что и о чём надо молиться. Молятся обычно за того, кому грозит расстрел. И это неверно: молиться надо за того, от кого зависит расстрел и от кого исходит приказ о казни.

Это потому, что из двух персонажей – убийцы и жертвы – в наибольшей опасности (моральной) находится именно палач, но совсем не жертва. Поэтому всегда надо молиться за палача – и в результате 048 Vможно не сомневаться.

Так было и теперь. Я предоставил ротмистру Стеценко говорить жестокие и кровожадные слова до тех пор, пока в нём самом под влиянием моей незримой, но очень напряжённой молитвы не началась внутренняя реакция, и он сказал: «Если вы хотите его спасти, то прежде всего вы не должны допускать, чтобы он попал в мои руки...»

Жизнь генерала Маркса на этот раз была спасена, но его ждал ещё приговор военно-полевого суда. Максимилиан Александрович обратился к самому Деникину, где в конце письма есть строки:

«Вам, Ваше Превосходительство, предстоит сейчас очень трудная и сложная задача: наказать, может быть, виновного генерала, в то же время не затронув и не отнимая у русской жизни очень талантливого и нужного ей профессора и учёного».

Деникин разрешил эту Соломонову задачу блестяще и мудро: он написал на приговоре: «Приговор утверждаю (т.е. лишение всех прав и разжалование). Подсудимого освободить немедленно». Копия приказа Деникина сохранилась в архиве Маркса.

Свою любовь к Родине поэт доказал жизнью.

Когда весной 1919 года к Одессе подходили григорьевцы и А.Н.Толстой звал Волошина ехать с ним за границу, то Максимилиан Александрович ответил: «Когда мать больна, дети её остаются с нею».

«Ты покров природы тварной,045
Свет во мраке, пламень зарный
Путеводного столба.
В грозный час, когда над нами,
Над забытыми гробами
Протрубит труба.
В час великий, в час возмездья,
В горький час, когда созвездья
С неба упадут, и Земля между мирами,
Извергаясь пламенами,
Предстаёт на Суд.
В час, когда вся плоть проснётся,
Чрево смерти содрогнётся
(Солнце мраком обернётся)
И как книга развернётся
Небо надвое.
И разверзнется пучина,
 

И раздастся голос Сына:
«О, племя упрямое:
Я стучал — вы не открыли,

057 Жаждал — вы не напоили,
Я алкал — не накормили,
Я был наг — вы не одели...»

И тогда ответит Богоматерь:
«Я одела, я кормила,
Чресла Богу растворила,
Плотью нищий дух покрыла,
Солнце мира приютила
В чреве темноты...»
В час последний, в тьме кромешной,
Над своей Землею грешной
Ты расстелешь плат:
Надо всеми, кто ошую,
Кто во славе – одесную,
Агнцу предстоят.
Чтоб не сгинул ни единый
Ком пронзённой Духом глины,
Без изъятья,— навсегда,
И удержишь руку Сына
От последнего проклятья
Безвозвратного Суда».

Верный и любящий сын России, Максимилиан Волошин пишет одно из многих стихотворений о Родине - «Святая Русь». Он гордился тем, что его «распространяют большевики и запрещают местные исправники.

Уникальный случай описан в воспоминаниях современников Волошина - о концерте в лагере белогвардейцев в Галлиополе в 1921 году:

 «На небольшую эстраду вышел чтец и прочел стихи Максимилиана Волошина «Святая Русь». Весь зал слушал его с большим волнением.

Внезапно все обратили внимание на то, что произошло с кадетами. Эти мальчики, строго по равнению стоявшие возле эстрады, вдруг начали опускаться на колени.

Когда декламатор произносил последние шесть строк этого удивительного произведения, все мальчики-кадеты стояли на коленях и под слова:

«В грязь лицом тебе ль не поклонюсь», все они, как один, опустили головы и действительно поклонились до земли». Вот эти строки:

«Я ль в тебя посмею бросить камень?

Осужу ль страстной и буйный пламень?

В грязь лицом тебе ль не поклонюсь,

След босой ноги благословляя,

Во Христе юродивая Русь!»

Одну из самых прославленных икон - Владимирскую Богоматерь - Волошин увидел впервые весной 1924 года в Историческом музее в Москве:

«Лишь два момента подлинной жизни я пережил и унес с собой сюда:

                Лик Владимирской Богоматери и рукопись Аввакума».

Волошин приходил на свидание с иконой несколько дней подряд, проводя перед нею несколько часов.

«Не на троне — на Её руке,066

Левой ручкой обнимая шею,—

Взор во взор, щекой припав к щеке,

Неотступно требует... Немею —

Нет ни сил, ни слов на языке...

Собранный в зверином напряженьи

Львенок-Сфинкс к плечу её прирос,

К Ней прильнул и замер без движенья,

Весь — порыв, и воля, и вопрос.

А Она в тревоге и в печали

Через зыбь грядущего глядит

В мировые рдеющие дали,

Где престол пожарами повит.

И Владимирская Богоматерь

Русь вела сквозь мерзость, кровь и срам,

На порогах киевских ладьям,

Указуя правильный фарватер.

Но слепой народ в годину гнева

Отдал сам ключи своих твердынь,

И ушла Предстательница-Дева

Из своих поруганных святынь».

«Из самых глубоких кругов преисподней террора и голода я вынес свою веру в человека.

...В 1919г. белые и красные, беря по очереди Одессу, свои прокламации к населению начинали одними и теми же словами стихотворения «Брестский мир».

Эти явления - моя литературная гордость, т.к. они свидетельствуют, что в моменты высшего разлада мне удавалось, говоря о самом спорном и современном, находить такие слова и такую перспективу, что её принимали и те, и другие. Поэтому же, собранные в книгу, эти стихи не пропускались ни правой, ни левой цензурой.

Поэтому же они распространялись по России в тысячах списков - вне моей воли и моего ведения. Мне говорили, что в Восточную Сибирь они проникают не из «России, а из Америки, через Китай и Японию».

В дни, когда Справедливость ослепшая меч обнажает,

В дни, когда спазмы любви выворачивают народы,

В дни, когда пулемёт вещает о сущности братства —

Верь в человека. Толпы не уважай и не бойся.

В каждом разбойнике чти распятого в безднах Бога.

068

Если в своё время врангелевцы хотели расстрелять Волошина, то Советская власть организовала материальную помощь поэту, охрану его дома, сохранность библиотеки и архивов. В.И.Ленин справлялся о том, «как снабжаются крымчане доктор Вересаев, поэт Волошин, композитор Спендиаров…».

Переживая трудные времена Волошин даже мысли не допускал об эмиграции. Судьба России, её будущее – вот что было главным для него. Он пишет:

«В круженьях царств, в самосожженьях зла

Душа народов ширилась и крепла:

России нет – она себя сожгла,

Но Славия воссветится из пепла!»

«Россия должна стать во главе социальной Революции».

Эти строки написаны ещё в мае 1918 года.

Прошло больше девяносто лет после написания этих строк Максимилианом Волошиным.

Сегодня нам известны пророчества древних мудрецов Востока о судьбе России: по плану Космической Эволюции России, славянству, принадлежит спасительная роль духовного водителя человечества.

Во все времена именно Россия была особенно охраняема Высшими Силами, ведущими нашу планету и человечество по путям эволюции, поэтому были даваемы предупреждения тем, кто собирался напасть на Россию и поработить её: Наполеону, Гитлеру и другим поработителям и завоевателям народов.

Каждый раз Россия восставала как Феникс из пепла.

Мы живём в момент перехода их эпохи Рыб в эпоху Водолея. Грядут кардинальные перемены, ибо эпоха Водолея будет золотым веком сострадания, любви, самопожертвования, а именно эти качества свойственны славянскому менталитету испокон века. И именно они – залог формирования будущего человечества.

075

«Большевизм оказался неожиданной и большой правдой о России, которую предстоит связать со всем нашим миросозерцанием и идеологическим отношением к России…»

«Незрелый плод славянства – Петербург

Пойми великое предназначенье

Славянством затаённого огня:

В нём брезжит солнце завтрашнего дня

И крест его – всемирное служенье.

Двойным путём ведёт его судьба –

Она в имени его – двуглава:

Пусть SCLAVUS – раб, но Славия есть Слава:

Победный нимб над головой раба!

В тисках войны сейчас ещё томится

Всё что живёт и всё, что будет жить

Как Солнца бег нельзя предотвратить –

Зачатое не может не родиться».

Поэт не занимает позицию стороннего наблюдателя ни в чём – он активно участвует в спасении очагов культуры в Крыму и в просветительской работе новой власти.

В 1920-1922 годах он колесит по Феодосийскому уезду «с безнадежной задачей по охране художественных и культурных ценностей», читает курс о Возрождении в Народном университете, выступает с лекциями в Симферополе и Севастополе, преподает на Высших командных курсах, участвует в организации Феодосийских художественных мастерских...

083

 

И, наконец, создаёт «Дом поэта», своего рода дом творчества, первый в новой стране.

«Сюда из года в год приезжали ко мне поэты и художники, что создало из Коктебеля своего рода литературно-художественный центр. При жизни моей матери дом был приспособлен для сдачи летом в наём, а после её смерти я превратил его в бесплатный дом для писателей, художников, учёных... Двери открыты всем, даже приходящему с улицы».

«Войди, мой гость. Стряхни житейский прах и плесень дум у моего порога...»

«Нужно всё знать о человеке, так, чтобы он не мог ни солгать, ни разочаровать, и, зная всё, помнить, что в каждом скрыт ангел, на которого наросла дьявольская маска, и надо ему помогать её преодолеть, вспомнить самого себя. И никогда не надо ничего ни ждать, ни требовать от людей. Но всему прекрасному в них радоваться, как личному дару».

Волошинский дом был верным пристанищем для всех странствующих энтузиастов в Крыму, главным 091 образом, для начинающих художников и поэтов.

В летние месяцы он становился обиталищем людей искусства, науки и литературы, связанных крепким дружеством с его Хозяином.

Дом постепенно обрастал пристройками, балконными галереями, флигельками, рассчитанными на то, чтобы там можно было жить и работать, не мешая друг другу.

Низкие выбеленные известкой и крытые бурой черепицей флигели ничем не отличались от обычного жилья феодосийских греков-рыбаков.

 «Это была своеобразная коммуна художников, писателей и учёных, приезжавших со своими семьями в гости к Волошину. Все обитатели «Дома поэта» пользовались неограниченной свободой», соблюдая при этом незыблемый закон – ничем не мешать соседу.

Вечером все сходились на длинной веранде, за чайным столом, и тогда начинались незабываемые беседы о поэзии, о путях и судьбах советской литературы, о русском и западном искусстве, о новейших достижениях науки.

Над всей пестрой разноголосицей высилась благодушно-спокойная фигура М.А.Волошина.

Когда подходила Его очередь, Он ослеплял и увлекал за собой притихших слушателей подлинным фейерверком блестяще отточенных парадоксов, смелых обобщений, окрылённых прогнозов и убедительных пристрастий.

092 Стихийно возникали чтения и обсуждения только что родившихся произведений.

С утра дом был погружён в молчаливую работу.

В выбеленных комнатах, скромностью своей напоминавших кельи монастыря, сосредоточенно скрипели перья; где-то в глубине двора слышалась виолончель или приглушённое расстоянием колоратурное сопрано.

Живописцы уходили в горы с этюдниками через плечо и длинной палкой в руке.

Молчаливые мечтатели лежали на прибрежном песке у самой кромки моря, многие увлекались собиранием разноцветных камешков.

Было просто, весело, дружно и незабываемо».

 «Здесь среди степных полынных холмов и диких скал побережья Коктебеля, Волошин, облачённый в домо-тканную оранжевую хламиду, с обнажённой головой, с разлетающимися по ветру седоватыми кудрями под древнегреческой повязкой, с пастушьим посохом в реке, казался похожим на ясноглазого, примирённого с жизнью старца, бродячего рапсода гомеровских времен».

«Моей мечтой с тех пор напоены105

Предгорий героические сны

И Коктебеля каменная грива;

Его полынь хмельна моей тоской,

Мой стих поёт в волнах его прилива,

И на скале, замкнувшей зыбь залива,

Судьбой и ветрами изваян профиль мой».

Можно вспомнить десятки имен людей, связанных с поэтом узами дружбы.

Всех не назовёшь – в картотеке, составленной сотрудниками музея в Коктебеле значится более шести тысяч имён – и это, очевидно, не все.

Мало о ком ещё написано столько воспоминаний: учтено пока что 112 авторов, (и ещё 13 человек оставили записи о Волошине в дневниках). Не перечисляя эти имена, заметим только, что это был весь цвет российской творческой интеллигенции того времени.

Волошин был поэтом и переводчиком, художником и искусствоведом, литературным и театральным критиком, но он был ещё и чрезвычайно привлекательной личностью.

Интереснейший собеседник – эрудит, наделённый мягким юмором; чуткий слушатель, терпимый и всепонимающий, он объединял в себе творческое и человеческое начала.

Из письма к Сабашниковой 26 июня 1905 года:

«Я теперь понимаю смирение. У меня есть один путь, один выход – забыть о себе».

Глубокое увлечение Максимилиана Волошина художницей М.В.Сабашниковой закончилось недолгим браком в 1906-1907 годах.

Позднее, после смерти матери, судьба подарила Максимилиану Александровичу верного друга на все оставшиеся годы – Марию Степановну Заболоцкую, в замужестве Волошину (1887-1976).

В 1923 году Он пишет:

«К великому моему счастью, я все-таки остался не один: ко мне приходит из Феодосии и помогает Мария Степановна Заболоцкая... Это ученица и воспитанница Н.К.Михайловского. Мы с ней дружны давно, а с мамой она очень подружилась, навещая её во время моего отсутствия летом. Без неё не знаю, что бы я стал делать...»

Отшельническая жизнь (уже позднее, в мирное время), общение с местными жителями создали Волошину славу доброго, отзывчивого и мудрого человека.

К нему каждый приходил за помощью, за советом.104

Жители окрестных деревушек почитали его чуть ли не за святого, видя его полное бескорыстие, детскую наивность и простоту в общении с людьми.

Его знали в лицо и улыбались от души при одном упоминании Его имени.

Когда у Максимилиана Волошина спрашивали, кто же все-таки он: поэт или художник, он неизменно отвечал:

«Конечно, поэт»;

затем после короткого раздумья, добавлял:

«И художник».

В беседах с друзьями Он не раз признавался, что никогда не стал бы художником, если бы в детстве не встретился с крымской землей, – сначала в Севастополе, потом в Коктебеле.

«Я почувствовал, что природа – мой дом, моё единственное утешение. Природа многоликая, многоцветная, выкованная крепкой, неведомой рукой, – мой единственный учитель»

Следуя зову своей души, Он вслед за художниками Богаевским, Рерихом, Бакстом приходит к открытию в русской живописи нового жанра – исторического, философского пейзажа.

Пейзажи Волошина всегда сопровождались его стихами – вместо названия; Он писал их прямо по живописному полю. Приведём только некоторые из них:

«Над серебристыми холмами121

Необагрёнными лучами

Изваянные облака»

«Сквозь серебристые туманы

Лилово-дымчатые планы

С японской лягут простотой»

«Янтарный свет в зелёной кисее...

И хляби волн, и купол Карадага»

Невозможно припомнить что-нибудь подобное в истории западных искусств – это настоящий синтез живописи и поэзии, настоянный на аромате Киммерии, так нежно Им любимой.

Чувствуется в этом, прежде всего, глубинная связь поэзии и живописи Волошина с эстетикой Востока, классическая формула которой была дана ещё в XI веке китайским поэтом Су Ши в стихах о знаменитом поэте и художнике Ван-Вэе:

«В стихах – картина, а в картине – стих».

122

Многое взято Волошиным у художников Востока –

…и в изображении растений, воды, облаков, лунного пейзажа;

…и в стремлении показать глубокое единство науки и искусства.

«Я горжусь тем, что первыми ценителями моих акварелей явились геологи и планеристы»

Волошин следовал восточным заповедям в стиле жизни, также – и в житейском смысле. Согласно стилю жизни китайских поэтов и художников, называемым «фенлю» – «ветер и поток» – человеку надо быть микромиром, способным охватить макромир, слиться с природой настолько, чтобы оставить в памяти Земли след своего «я»:

«Всех наших снов Земля не истребит».

Вспомним слова Волошина:

«И на скале, замкнувшей зыбь залива, судьбой и ветрами изваян профиль мой».

При всём том Волошин не прямо подражал японцам: глубоко изучая их метод, Волошин вырабатывал своё видение природы, свою тему киммерийского пейзажа.

Общим для киммерийской панорамы поэта является мотив: человек в своих мыслях, мечтах и делах должен быть так же чист и величествен, как первозданная природа, как лик Земли «святой и древней».

123 voloshin

«Святое око дня,— тоскующий гигант!

Я сам в своей груди носил твой пламень пленный,

Пронизан зрением, как белый бриллиант.

В багровой тьме рождавшейся вселенной.

Но ты, всезрящее, покинуло меня,

И я внутри ослеп, вернувшись в чресла ночи,

И вот простерли мы к тебе — Истоку дня –

Земля — свои цветы и я — слепые очи.

Невозвратимое! Ты гаснешь в высоте,

Лучи призывные, кидая издалёка.

Но я в своей душе возжгу иное око

И Землю поведу к сияющей мечте!»

Когда судьба забросила Волошина в Среднюю Азию, Он был рад возможности познать новую культуру.

«Полгода, проведённые в пустыне с караваном верблюдов, были решающим моментом моей духовной жизни. Здесь я почувствовал Азию, Восток – древность, относительность европейской культуры».

Теперь Он смотрит на всю европейскую культуру ретроспективно – с высоты азиатских плоскогорий.

Весной 1901 года Волошин уехал в Европу – он хотел «уйти на Запад, в Париж, на много лет учиться...»

Там, в Европе, Он убедился в своих предчувствиях:

«Европа, как чужеядное растение, выросла на огромном теле Азии. Она всегда питалась её соками...

Все жизненные токи – религию и искусство – она пила от её (Азии) избытка».

Это прозрение навсегда определило судьбу поэта, образ его дальнейшей жизни.

Так называемый «серебряный век» в искусстве России накануне сокрушительных революционных перемен вызвал к жизни особые творческие силы – в среде художников и поэтов; это был прилив всех творческих сил, сопровождавшийся возросшим влиянием оккультных наук на сознание творческой интеллигенции.

Поток мистических проявлений (сеансы медиумов, спиритизм, возвращение к истокам древних культур Египта, Древней Греции…) захлестнул Европу и захватил также и Россию. В этом «лунном» потоке Максимилиан Волошин сердцем нашёл свой Путь.

Уже в 1907году Он пишет:

«Я должен сказать, что человек древнее Земли и жил раньше на других планетах и что кровь возникла на другой планете, что была древнее Солнца...

Кровь знает больше человека и помнит сокровенные тайны Мироздания».

141

В своём «Гностическом Гимне Деве Марии» Он пишет:

«Славься, Мария!

Хвалите, хвалите

Крестные тайны

Во тьме естества!

Mula – Pracriti –

Покров Божества.

«Море – Мария!

Майею в мире

Рождается Будда.

В областях звёздных

Над миром царит.

Верьте Свершителю

Вышнего чуда,–

Пламя, угасшее в безднах горит!..»

«Человек рождается дважды: во плоти и в духе... Но годовщины духовного рождения ускользают от нас, потому что момент этого рождения... скрыт даже от самого человека...»

Из письма М.Волошина Бальмонту:

«Когда поймёшь, что человек рождён,

Чтоб выплавить из мира

Необходимости и Разума –

Вселенную Свободы и Любви.–

Тогда лишь Ты станешь Мастером».

Замечательный дом его в Коктебеле, ни на что не похожий, был создан по законам свободной планировки и часто украшен мотивами восточного интерьера, например, диван с японской ксилографией на спинке, композиции из сухих трав и растений.

В мастерской скульптура – голова царицы Танах, которая была женой фараона Аменхотепа III (XVIII династия, 1455-1419 годы до Х.Э.). Она была свекровью прекрасной Нефертити. Это гипсовый слепок – с оригинала, хранящегося в одном из музеев Каира. Улыбка царицы Танах удивительно похожа на улыбку Джоконды Леонардо да Винчи.

Улыбку эту с особым волнением наблюдал поэт в середине августа, в полнолуние, это была для него как бы улыбка самой поэзии.

Интересно проследить, как Волошин распределяет время своей жизни по семилетиям:

«Сейчас (1925 год) мне идет 49-й год. Я доживаю седьмое семилетие жизни, которая правильно располагается по этим циклам...»

Далее идёт ретроспектива по семилетним циклам жизни поэта с комментариями, например:

«3-е семилетие: Юность (1891-1898 годы).

...Ни гимназии, ни университету я не обязан ни единым знанием, ни единой мыслью. 10 драгоценнейших лет, начисто вычеркнутых из жизни».

«7-ое семилетие: Революция (1919-1926 годы).

Ни война, ни революция не испугали меня и ни в чём не разочаровали: я их ожидал давно и в формах, ещё более жестоких. Напротив, я почувствовал себя очень приспособленным к условиям революционного бытия и действия.

Принципы коммунистической экономики как нельзя лучше отвечали моему отвращению к заработной плате и купле-продаже».

«Согласно моему принципу, что корень всех социальных зол лежит в институте заработной платы, – всё, что я произвожу, я раздаю безвозмездно. Свой дом я превратил в приют писателей и художников, а в литературе и в живописи это выходит само собой, потому что всё равно никто не платит».

CoronaAstralis (звёздная корона, лат) – один из первых сонетов поэта в России. В нём выражено эзотерическое, тайное, понятное лишь посвящённым, восприятие мира.

Оно сложилось у поэта вследствие его увлечения оккультизмом.

Другой венок сонетов посвящен Луне.

Среди литературных источников, питавших воображение Волошина назовем философов Анаксагора, Анаксимандра, Фалеса, Эмпедокла; поэтов Геспода и Феокрита; астрономов Риччоли, Кеплера, Гевелина, Гримальди; математика и философа Джеромо Кардано и, наконец, «Тайную Доктрину» Е.П.Блаватской.

Известно, что Волошин планировал (в 1900 году) путешествие «Через Памир и Гималаи в Индию», но затем отказался от этого замысла.

Идеи «Бхагаватгиты» влияли на мировоззрение Волошина, нашли отражение во многих стихотворениях.

«В мирах любви — неверные кометы,—

Закрыт нам путь проверенных орбит!

Явь наших снов Земля не истребит,—

Полночных солнц к себе нас манят светы.

Наш горький дух, и память нас томит.

В нас тлеет боль внежизненных обид —

Изгнанники, скитальцы и поэты!

Тому, кто зряч, но светом дня ослеп,

Тому, кто жив и брошен в тёмный склеп,

Кому Земля — священный край изгнанья,

Кто видит сны и помнит имена,—

Тому в любви не радость встреч дана,

А тёмные восторги расставанья!»

09

Индийская идея перевоплощения (реинкарнации) в записи Волошина звучит так:

«Тленное тело рождается от Вечной Души,

Не уничтожаемой, бессмертной...

Она не может быть убита».

«...Когда ж уйду я в вечность снова?

И мне раскроется она,

Так ослепительно ясна,

Так беспощадна, так сурова

И звёздным ужасом полна».

Травля местных властей, организованная против Волошина глубоко ранили Его.

Он обвинялся как «буржуй», владелец гостиницы и много ещё за что, а также ранили нападения «братьев по перу», не позволившие выпустить сборники Его стихов.

В декабре 1929 года Волошин перенёс инсульт – и Его творческая деятельность практически прекратилась.

Происходившие в стране в эти годы события, голод в 1931 году, окончательно лишили Волошина последних иллюзий относительно скорого перерождения «народной» власти…

В июле 1932 года давняя и обострившаяся астма осложнилась воспалением легких – и 11 августа, в 11 часов дня поэт скончался. Ему было только 55 лет.

Судьба была милостива к Волошину и в том отношении, что Его архив сохранился с редкой полнотой.

Заслуга в этом, прежде всего, М.С.Волошиной (1887-1976), но в чём-то это подходит под понятие чуда.

Лишь с конца 80-х годов ХХ века всё более мощным потоком Его богатое духовное наследие стало поступать к читателю в журнальных и книжных публикациях.

Пришло настоящее открытие Максимилиана Волошина благодарным потомкам.

Творческим завещанием грядущим поколениям звучат строки из стихотворения «Дом поэта»:

«Будь прост, как ветер, неистощим, как море.182

И памятью насыщен, как Земля,

Люби далёкий парус корабля

И песню волн, шумящих на просторе.

Весь трепет жизни, всех веков и рас

Живёт в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас».

Волошин чувствовал свою глубокую духовную связь с Востоком, с его древней мудростью.

«Кто-то из поклонников Макса – пишет о нём Марина Цветаева – впервые из моего с Максом знакомства рассказывал мне почти шепотом, что: «…в иные минуты его сильной сосредоточенности от Него, из Него – из концов пальцев и концов волос – било пламя, настоящее, жгущее.

Так однажды за его спиной, когда он сидел и писал, загорелся занавес».

Марина Цветаева вспоминает и о том, как однажды Максимилиан Волошин смог потушить пожар в доме в Коктебеле:

«И на этот раз, вбежав, - молниеносное видение Макса, вставшего и с поднято-вздетой рукой, что-то неслышно и раздельно говорящего в огонь. Пожар потух. Дым откуда пришёл, туда и ушёл.

Ничего не сгорело, ни любимые картины Богаевского, ни чудеса со всех сторон света, ни египтянка Танах, не завилась от пламени ни одна страничка тысячетомной библиотеки.

Мир, восстановленный любовью и волей человека, уцелел весь.

Пожар был остановлен Словом.

…Это был скрытый мистик, т.е. истый мистик, тайный ученик Тайного Знания о тайном. Мистик – мало открытый – закрытый. Никогда ни одного слова через порог Его столь щедрых от избытка сердца глаголющих уст.

Из этого заключаю, что он был Посвящённый.

Эта Его сущность, действительно, зарыта вместе с ним. И может быть, когда-нибудь, там, на Коктебельской горе, где он лежит, ещё окажется – неизвестно кем положенной – мантия Розенкрейцеров.

У древних римлян было следующее определение: «гений места». Дух, хранитель природного дара, хранитель определённого места и вещи, их дарований, судьбы.

Максимилиан Волошин был настоящим хранителем нашей Культуры, а значит, залогом нашего духовного будущего».

124 .ashx  173    174 kimmer10

Рекомендуемая литература:

    1. «Бхагавадгита», Юрга, 1993.
    2. «Введение в Агни Йогу». Новосибирск, 1997.
    3. «Гермес Трисмегист», Киев «Ирис» – Москва, «Алетейа», 1998.
    4. «Грани Агни Йоги», в 10-ти томах, Новосибирск, «Алгим», 1994-2013.
    5. «Дети Света», М., «Сфера», 1997.
    6. «Древний Восток», С-Пб., «Терция», 1994.
    7. «Законы Новой Эпохи», сост. М.Скачкова, Минск, «Звёзды Гор», 2006;
    8. «Кибалион» (Изумрудная скрижаль Гермеса), Ассоц. Дух. Един. «Золотой век», М., 1993.
    9. «Книга Орфея». М., «Сфера», 2001.
    10. «Космические легенды Востока». Днепропетровск, «Полиграфист», 1997.
    11. «Криптограммы Востока», Рига, «Угунс», 1992.
    12. «Мифы древней Индии. Бхагаватгита», С-Пб., «Кристалл», 2000.
    13. «Наставления Будды». Изд. «Амрита-Русь», Москва, 2003.
    14. «Письма Е.Рерих» 1932-1955гг., в 9-ти томах, Новосибирск, 1993;
    15. «Письма Елены Рерих», в 2-х т., Минск, «Лотаць», 1999.
    16. «Пифагоровы законы и нравственные правила», М., С-Пб, 2000.
    17. «Платон, Аристотель» серия ЖЗЛ, М., «Молодая гвардия», 1993.
    18. «Поучения Шри Рамакришны», СПБ ОВК, 1995.
    19. «С Горной Вершины». Пер. с англ А.П.Исаевой, Л.А.Маклаковой. М., Сфера, 1998.
    20. «Спираль познания», в 2-х т., М., «Прогресс» «Традиция», 1992-96.
    21. «Теогенезис», (пер. с англ. Е.В.Фалёва). М., «Дельфис», 2002.
    22. «Учение Храма», в 4-х т. (пер. с англ. Ю. Хатунцева). М., «Сфера», 2004.
    23. «Чаша Востока». (Письма Махатм. Избр.письма) Рига-Москва: «Угунс & Лигатма», 1992.
    24. Агни Йога, в 4-х томах, М., «Сфера», 1999.
    25. Агни Йога. Справочник». А.И. Рыженко, Н.Г. Толмачев, “Торсинг”, Харьков, 2002.
    26. Беликов П., Князева В. «Рерих». М. «Молодая Гвардия», 1973.
    27. Беликов П.Ф. «Рерих» (Опыт духовной биографии). Новосибирск, 1994.
    28. Беликов П.Ф., «Непрерывное восхождение», в 2-х томах, М. МЦР, 2001-2003.
    29. Блаватская Е.П., «Тайная Доктрина», в 2-х томах. (пер. с англ.Е.И.Рерих). М.,1992.
    30. Блаватская Е.П., «Учение Махатм», М. «Сфера», 1998.
    31. Дауэр В. «Эзотерика для начинающих». М. «Рефл – бук», «Ваклер», 1994.
    32. Джадж Уильям К. «Океан Теософии», сборник, Дельфис, Москва, 2006.
    33. Дмитриев А.Н. «Провозвестия, пророчества, прогнозы...» Новосибирск, «Наука». СО РАН, 1997.
    34. Дмитриева Л.П. «”Тайная Доктрина” Елены Блаватской в некоторых понятиях и символах» в 3-х томах, Магнитогорск, «Амрита», 1994.
    35. Дмитриева Л.П. «Посланник Утренней звезды Христос и его Учение в свете Учения Шамбалы». В 7-ми томах, М. Издательский дом им. Е.И. Рерих, 2000
    36. Достоевский Ф.М., «Дневник писателя», М.,1877.
    37. Елена Рерих "У порога Нового Мира". М., Изд. МЦР, Мастер-банк, 2000.
    38. Елена РЕРИХ «Агни Йога / Высокий Путь (1920 - 1944)», в 2-х томах, М.,Сфера, 2002.
    39. Елена РЕРИХ «Агни Йога / Откровение (1920 - 1941)». М., Сфера, 2002.
    40. Идрис Шах, «Мыслители Востока», Подольск, «Лориэн», 1994.
    41. Клизовский А.И, «Основы миропонимания Новой Эпохи», Минск, изд-во «Логаць», 2002.
    42. Ключников С.Ю. «Введение в Агни Йогу». М., 1992.
    43. Ковалева Н. «Четыре пути кармы». РИПОЛ КЛАССИК, М., 2003.
    44. Ковалева Н.Е. «Другая реальность». РИПОЛ КЛАССИК, М., 2005.
    45. Конфуций, «Уроки мудрости». М.,  Харьков, «Эксмо-пресс» «Фолио», 2000.
    46. Леонардо да Винчи. «Избр.произведения. Искусство», в 2-х т., М., «Эксмо-Пресс», 1999.
    47. Леонардо да Винчи. «Суждения». М., «Эксмо-Пресс», 2000.
    48. Макс Гендель. «Космоконцепция розенкрейцеров или мистич. Христ-во». М., «Литан», 2002.
    49. Макс Гендель. «Мистерии розенкрейцеров». М., «Литан», 1999.
    50. Мэнли Холл «Слово к мудрым». Изд. «Сфера», Москва, 2001.
    51. Омар Хайям. «Чаша мудрости». Симферополь, 1999.
    52. Персиваль X. «Адепты, Мастера и Махатмы». М., 2002.
    53. Радхакришнан С. «Индийская философия». В 2-х томах. М., Миф, 1993.
    54. Рерих Е.И. «Письма», в 10-ти томах, «Сфера», М., 1996;
    55. Рерих Е.И. «У порога Нового Мира». М., МЦР, 2000.
    56. Рерих Е.И., «Письма в Америку (1923 -1955)», в 4-х т., М., Сфера, 1996.
    57. Рерих Е.И., «Путями Духа», М., «Сфера», 1999.
    58. Рерих Е.И., «У порога Нового Мира». М., МЦР, 2000.
    59. Рерих Н.К., «Знак эры» (состав. Н.Ковалева). РИПОЛ КЛАССИК, М., 2004.
    60. Рерих Н.К., «Листы дневника», в З-х томах, М.: МЦР, Мастер-Банк, 1996.
    61. Рерих Н.К., «Сказки», Л., «Экополис», 1991.
    62. Рерих Н.К., «Цветы Мории. Пути Благословения. Сердце Азии».  Рига: «Виеда», 1992.
    63. Рерих Н.К., «Шамбала», М., МЦР, Фирма ''Бисан-Оазис", 1994.
    64. Ригведа. «Избранные гимны». М., 1972.
    65. Рокотова Н. «Основы буддизма». Новосибирск, «Согласие», 2001.
    66. Рудзитис Р., «Искусство творить взаимоотношения». Симферополь, 2005.
    67. Синнет А.П. «Оккультный мир». М. «Сфера», 2000.
    68. Стражева И. «Удивительная жизнь Фламмариона». М., «Мол.гвардия», 1995.
    69. Субба Роу. «Оккультная философия». М. «Сфера», 2001.
    70. Толстой Л.Н. «Исповедь. Тайный дневник». Ростов-на-Дону, «Феникс», 1998.
    71. Уpанов Н.А., «Размышляя над Беспpедельностью». Москва, «Сфера», 1997.
    72. Уранов Н. «Вершины». Новосибирск, 1995.
    73. Уранов Н.А., «Нести радость». Рига, «Мир Огненный», 1998.
    74. Уранов Н.А., «Огненный подвиг», в 2-х томах, Рига, «Мир Огненный», 1995.
    75. Уранов Н.А., «Огонь у порога». Новосибирск, 1999.
    76. Уранов Н.А.,«Жемчуг исканий», Рига, «Мир Огненный», 1996.
    77. Фосдик З.Г. «Мои Учителя. (Встречи с Рерихами)». М., «Сфера», 1998.
    78. Хансон В. «Махатмы и человечество». Магнитогорск «Амрита - Урал», 1995.
    79. Хейдок А. «Огонь у порога». Магнитогорск, «Амрита-Урал», 1994.
    80. Хейдок А. «Радуга чудес». Рига, «Виеда», 1994.
    81. Шмаков В. «Закон синархии». Киев, София 1994.
    82. Шмаков В. «Основы пневматологии». Киев, София, 1994.
    83. Яковлев А. «Калиостро». М., «Олимп-АСТ», 1999.
    84. Ямвлих. «Жизнь Пифагора». М., «Алэтейа», «Новый Акрополь», 1998.
Наверх

Поделись с друзьями